“Тайны Московских улиц” Загадка названия столицы (5)

Сторонники славянской гипотезы в качестве аргументов привлекали, в частности, материалы балтийских языков — литовского и латышского, находя в них много сходного с русским и другими славянскими языками. Это заставило некоторых ученых проанализировать целый ряд географических названий именно с точки зрения существовавшего некогда балто-славянского языкового единства — периода особых балто-славянских языковых контактов, происходивших до I тысячелетия до н. э. В число таких названий попало и речное имя, гидроним Москва. Гипотезу эту предложил известный российский ученый-лингвист, академик В. Н. Топоров. Он детально обосновал ее с точки зрения языковедения в статье “«Baltica» Подмосковья” и дал своей версии новое развитие — уже в историко-культурном аспекте — в статье “Древняя Москва в балтийской перспективе”. Обе эти работы адресованы специалистам и широкому читателю известны мало. Поэтому познакомлю вас с основными идеями академика В. Н. Топорова.
Во-первых, ученый полагает, что элемент -ва в названии Москва нельзя рассматривать только как часть нарицательного слова москы, его окончания, появлявшегося при склонении. Этот элемент, по мнению В. Н. Топорова, был составной частью структуры самого названия: его нельзя связывать лишь с финно-угорским словом, которое соотносится с термином из коми языка ва, то есть “вода”, “река” и т. д. Ученый привлекает внимание других исследователей к тому, что наименования рек с компонентом -ва известны не только далеко к востоку и северо-востоку от Москвы (в частности — у народа коми), но и в самой непосредственной близости от столицы — к западу от нашего города, в Верхнем Поднепровье и в Прибалтике. Название Москвы-реки действительно входит в такой “западный” ареал речных имен. Взглянем на карту. В бассейне Оки, к западу от места впадения в нее Москвы-реки, известны такие гидронимы, оканчивающиеся на -ва, -ава, как Нигва, Коштва (Кожества), Измоства, Протва (Поротва), Хотва, Большая Смедва (Смедведь), Малая Смедва, Шкова (Шкава), Локнава (Большая Локнава) и некоторые другие. Это, согласно мнению академика В. Н. Топорова, дает основание сблизить гидроним Москва именно со словами из балтийских языков.
Во-вторых, в самом славянском корне мосмс- ученый не только устанавливает его общность с балтийским корнем mask-, но и обнаруживает их более глубокие структурные и смысловые связи. В частности, оказывается, что последний согласный звук этого корня обладает широким набором вариаций — как в балтийских языках, так и в славянских. Например, в русском это — моСК, моЗГ (моЖ), моЩ (моСТ); в балтийских — maSK, maZG, maST, maK. Кроме того, все эти группы вариантов обладают близкой семантикой, то есть сопоставимыми значениями, смыслом слов. И в русском, и в балтийских языках они связаны с понятиями “жидкий”, “мягкий”, “слякотный”, “гнилой”, а также с понятиями “бежать”, “убегать”, “идти” плюс “бить”, “ударять”, “постукивать”. (Например, в словаре Владимира Даля есть интересное русское слово москотать – “стучать”, “долго все постукивать”, мозгонуть — “сильно ударить”.) Эти и другие факты позволили академику В. Н. Топорову сделать вывод о том, что речь идет об определенной балто-славянской параллели: формально близкие комплексы слов, корней в двух группах языков обладают кругом так или иначе связанных друг с другом приблизительно одинаковых значений.
Эта версия объясняет оба компонента названия, чего нет в других гипотезах. Получается, что слово, которое легло в основу гидронима Москва, принадлежало к лексическому пласту, сформировавшемуся, вероятно, еще в I тысячелетии до н. э.

Михаил Горбаневский
“Тайны Московских улиц”