“Тайны Московских улиц” Загадка названия столицы (3)

Академик А. И. Соболевский в начале XX века пытался доказать, что слово Москва — ирано-скифского происхождения. Он высказал предположение о том, что топоним (гидроним) происходит от авестийского слова ама “сильный”. Авестийским называют язык древнеиранского памятника Авеста, в основе которого лежит одно из восгочноиранских наречий XI—VII веков до нашей эры (скифские племена действительно говорили на иранских наречиях). Позже в авестийский язык проникли некоторые западноиранские элементы, например парфянские, мидийские. Однако и у этой гипотезы есть целый ряд слабых мест. Во-первых, скифские ираноязычные племена на территории современного Подмосковья и шире — в бассейне Москвы-реки — никогда не жили. Во-вторых, в этом районе нет больше рек, названия которых имели бы анало-гичные значения и тот же способ образования. В-третьих, налицо серьезное противоречие и в принципе называния, в мотивировке. А. И. Соболевский считал, что на основе упомянутых иранских корней название Москвы-реки можно истолковать как “река-гон-щица”. Но такая характеристика, подобная мотивировка гидронима абсолютно не соответствует тихому и спокойному течению равнинной реки (а Москва-река именно такова), особенно если сравнить ее с хорошо известными скифам горными реками.
В двадцатые-тридцатые годы XX века под влиянием модного тогда учения (яфетической теории Н. Я. Марра) были предприняты попытки объяснить корень лжоск- на иной основе. Известный советский академик Л. С. Берг высказал предположение о гибридном происхождении названия Москва: элемент -JM, ПО его мнению, принадлежит финно-угорской языковой среде, а корень моек.- связан с названием кавказского народа мосхов и имеет общее происхождение с такими этнонимами (названиями народов, народностей, племен), как абхаз и баск. В доказательство этого Берг не провел никакого лингвистического анализа, а основывался только на внешнем сходстве привлеченных им слов с гидронимом Москва, преимущественно на сходстве в звучании слов моек и мосх. Он не нашел, да и не мог найти, ни одного исторического факта появления этого южного племени в бассейне Москвы-реки.
Последователи этой гипотезы довели ее до курьеза. В 1947 году историк Н. И. Шишкин высказался в том смысле, что оба компонента (и лжоск- и -вл) принадлежат так называемым яфетическим языкам, что якобы дает возможность толковать значение гидронима Москва как “река мосхов” или “племенная река мосхов”, однако не привел ни одного нового аргумента, ни одного нового лингвистического или исторического факта.
Аргументация гипотезы (в наиболее серьезных ее вариантах) о славянском происхождении названия Москвы-реки выглядит, на первый взгляд, более убедительно. В основе этого предположения лежат серьезный лингвистический анализ, проведенный опытными учеными, а также реальные исторические факты. Правда, славянских гипотез о возникновении названия Москва много, и степень их обоснованности разная. Некоторые из них не выдерживают элементарной критики, поскольку находятся на грани “народных этимологии”, случайных предположений, основанных на чисто внешнем сходстве слов и на переосмыслении по аналогии.
Наиболее убедительные славянские этимологии были предложены известными лингвистами С. П. Обнорским, Г. А. Ильинским, П. Я. Черных, польским славистом Т. Лер-Сплавинским. Суть их доводов сводится к следующему.
Название Москва утвердилось, по-видимому, лишь в XIV веке. Первоначально город именовался несколько по-иному — Москы. Слово склонялось по типу слов букы “буква”, тпыкы “тыква”, свекры “свекровь” и т. д., без элемента -ва в форме именительного падежа. Корень моек- в древнерусском языке имел значение “вязкий, топкий” или “болото, сырость, влага, жидкость”, причем -ск-т могло чередоваться со -зг-. В этот ряд встает современное выражение промозглая, мозглая погода — “мокрая, дождливая погода”. Так считал Г. А. Ильинский.
П. Я. Черных сделал предположение о диалектном характере слова москы еще в раннем историческом периоде языка восточных славян. Ученый считал, что это слово использовали славяне-вятачи. У кривичей в тех же значениях ему соответствовало слово вълга, которое, как считают некоторые ученые, легло в основу названия великой русской реки Волги. То, что слово москы по своему значению связано с понятием “влага”, имеет подтверждение в других славянских языках. Это названия рек: Mozgawa (или Moskawa) в Польше и Германии; Московка (или Московица) — приток реки Березины; ручей Московец и многочисленные балки Московки на Украине. В словацком языке встречается нарицательное слово moskwa, значащее “влажный хлеб в зерне” или “хлеб, собранный с полей в дождливую погоду”. В литовском языке существует глагол mazgoti “мыть, полоскать”, а в латышском языке — глагол moskat, что значит “мыть”. Все это говорит о том, что название Москва может быть истолковано как “топкая, болотистая, мокрая”. Именно такой могли увидеть реку наши предки, давшие ей название на основании признака, который для них имел существенное значение.

Михаил Горбаневский
“Тайны Московских улиц”